Эр-Тоштюк
Эр-Тоштюк Чайинги надел,
На коня Чалкуйрука сел
И отдав Кенджеке поклон,
Все дары ее принял он.
Дело трудное. Путь далек.
Облаками закрыт восток...
В сторону отошла Кенджеке,
Голову подняла Кенджеке,
Чуть покачивалась она,
Словно музыка ей слышна.
Горьких слез ей своих не жаль,
Мужу — даль, а жене — печаль!
Не кричала эта жена,
Не рыдала эта жена,
Мужу в трудных его делах
Не мешала эта жена,
Как трава в росе, вся в слезах
Так сказала эта жена:
"Богатырь, уезжаешь ты,
А вернешься ты или нет,—
Поднебесных громад хребты
Сохранят богатырский след,
Материнская плоть моя
Сохранит богатырскую кровь.
Если матерью стану я,
Не напрасна наша любовь!
Дочку выращу — всю в отца,
По любви ее замуж отдам.
Сына выращу — храбреца,
Что пойдет по твоим следам.
Для ребенка, для твоего
Станет пламенем Кенджеке,
Для ребенка для твоего
Станет знаменем Кенджеке.
Бабью голову не склоню,
В горе стану богатырем,
Я дитя твое сохраню,
Сохраню твой очаг и дом!
Только помни: в краю родном
На коня Чалкуйрука сел
И отдав Кенджеке поклон,
Все дары ее принял он.
Дело трудное. Путь далек.
Облаками закрыт восток...
В сторону отошла Кенджеке,
Голову подняла Кенджеке,
Чуть покачивалась она,
Словно музыка ей слышна.
Горьких слез ей своих не жаль,
Мужу — даль, а жене — печаль!
Не кричала эта жена,
Не рыдала эта жена,
Мужу в трудных его делах
Не мешала эта жена,
Как трава в росе, вся в слезах
Так сказала эта жена:
"Богатырь, уезжаешь ты,
А вернешься ты или нет,—
Поднебесных громад хребты
Сохранят богатырский след,
Материнская плоть моя
Сохранит богатырскую кровь.
Если матерью стану я,
Не напрасна наша любовь!
Дочку выращу — всю в отца,
По любви ее замуж отдам.
Сына выращу — храбреца,
Что пойдет по твоим следам.
Для ребенка, для твоего
Станет пламенем Кенджеке,
Для ребенка для твоего
Станет знаменем Кенджеке.
Бабью голову не склоню,
В горе стану богатырем,
Я дитя твое сохраню,
Сохраню твой очаг и дом!
Только помни: в краю родном

