А когда богаты — жадны.
Элеман очень жадным был,
Зря он тратиться не любил:
Даже в честь приезда сынов
Не созвал на пир кипчаков,
Не устроил народный той!
А сосед его — был другой,
А сосед его —Аланбай
Выше был Элемана, умней:
Почитал свой народ, свой край,
Не жалел добра для людей —
В честь Тоштюка устроил той,
Пригласил весь народ степной.
Навалил он мяса горой
С Ала-Тоо величиной,
А для супа котел большой
С Алакуль был величиной.
Пять девяток он жеребят
В том огромном котле сварил,
Семь девяток он верблюжат
В том огромном котле сварил,
С одного и до ста лет
Всех людей к себе пригласил.
И рожденный богатырем,
Элеманов храбрец, эрбатыр
На коне златорыжем своем
На соседский поехал пир.
Синей стали кольчуга на нем,
Бело-синий старинный щит,
Синемолненным он копьем,
Как гроза в облаках блестит.
Взглянешь — взгляда не оторвешь,
Так прекрасен и статен он,
Словно белый архар хорош,
Словно лев молодой силен.
Выше он Ала-Тоо вершин,
За плечами— колчан и лук...
Вот каков Элемана сын,
Вот каков богатырь Тоштюк!