Эр-Тоштюк
Среди трав и красных цветов,
Возле той юрты услыхал
Удивительных соловьев.
Золотым был юрты круг,
Войлок — белым, как облака.
Быстро к ней подошел Тоштюк —
Так бела она, так легка!
Приоткрыт для пришельцев вход.
Соловьи у входа поют.
Коль печальный сюда войдет —
Все печали оставит тут!
Приоткрыт для пришельцев вход,
А у входа цветы цветут.
Коль влюбленный сюда войдет —
Радость жизни прославит тут!
И вошел в юрту Эр-Тоштюк,
Он вошел и что увидал?..
Разбежались все мысли вдруг,
Зачарованным он стоял:
Увидал Элемана сын
Пери дивную Айсалкын —
Наважденье горных дорог.
Сновиденье горных вершин.
Ай, сладка-сладка Айсалкын,
Как клинок, тонка Айсалкын,
Дочь луча, словно лунный луч
Золотой, легка Айсалкын.
Соловьиным был голосок,
Тонким, тонким, как волосок,
Лебединой шея была,
С жилкою голубой висок.
Волосы... так мягки они, —
С попугая пухом сравни!
Тюбетейка на голове
Золотая,—с луной сравни!
А глаза... глубоки они, —
С верблюжонка глазом сравни!
Кожа мягкая, как атлас,
Блеск ее с алмазом сравни!
Возле той юрты услыхал
Удивительных соловьев.
Золотым был юрты круг,
Войлок — белым, как облака.
Быстро к ней подошел Тоштюк —
Так бела она, так легка!
Приоткрыт для пришельцев вход.
Соловьи у входа поют.
Коль печальный сюда войдет —
Все печали оставит тут!
Приоткрыт для пришельцев вход,
А у входа цветы цветут.
Коль влюбленный сюда войдет —
Радость жизни прославит тут!
И вошел в юрту Эр-Тоштюк,
Он вошел и что увидал?..
Разбежались все мысли вдруг,
Зачарованным он стоял:
Увидал Элемана сын
Пери дивную Айсалкын —
Наважденье горных дорог.
Сновиденье горных вершин.
Ай, сладка-сладка Айсалкын,
Как клинок, тонка Айсалкын,
Дочь луча, словно лунный луч
Золотой, легка Айсалкын.
Соловьиным был голосок,
Тонким, тонким, как волосок,
Лебединой шея была,
С жилкою голубой висок.
Волосы... так мягки они, —
С попугая пухом сравни!
Тюбетейка на голове
Золотая,—с луной сравни!
А глаза... глубоки они, —
С верблюжонка глазом сравни!
Кожа мягкая, как атлас,
Блеск ее с алмазом сравни!

